Мы не забыли, как в садах Пале-Рояля
И у кафе Фуа ты пламенно громил
Разврат Людовика, о Де-Мулен Камилл,
Как дым Бастилию окутал, день вуаля!
Сент-Антуанское предместье наша память,
Как раковина жемчуг, помнит и хранит,
И ненавистен башен спаянный гранит,
Возлегший, чтоб глухим венком позор обрамить.
Но пали, пали королевские твердыни:
Аристократа опрокинул санкюлот!
О, Франция!
О, времени тяжелый лёт!
О, беднота воинственная, где ты ныне?
Одряхший мир - в параличе, и участили
События набухший кровью пульс его.
А в недрах зреет - зреет мести торжество
И гибелью грозит последней из Бастилий.
Так.
Рухнет и она.
От пролетарской пули
Кипит и пенится вселенская заря.
И сменим Двадцать Пятым Октября
Четырнадцатое Июля!
Владимир Нарбут
"Неважно, что штурм парижской тюрьмы был маленьким эпизодом Великой революции: эта атака стала эмблемой и воодушевила весь мир. Некоторые празднуют годовщину монарха, другие отмечают годовщину завоевания иностранных территорий или разрушение соседних. Французский народ выбрал как национальный праздник годовщину народной бури и своей свободы. В дни, когда мой народ празднует победу, которая принесла другим народам освобождение, я повторяю далеко от дорогого, полюбившегося мне Парижа, вместе с моими французскими друзьями: да здравствует 14 июля! Ура свободе!"
Илья Эренбург, Москва, 1945 год

И у кафе Фуа ты пламенно громил
Разврат Людовика, о Де-Мулен Камилл,
Как дым Бастилию окутал, день вуаля!
Сент-Антуанское предместье наша память,
Как раковина жемчуг, помнит и хранит,
И ненавистен башен спаянный гранит,
Возлегший, чтоб глухим венком позор обрамить.
Но пали, пали королевские твердыни:
Аристократа опрокинул санкюлот!
О, Франция!
О, времени тяжелый лёт!
О, беднота воинственная, где ты ныне?
Одряхший мир - в параличе, и участили
События набухший кровью пульс его.
А в недрах зреет - зреет мести торжество
И гибелью грозит последней из Бастилий.
Так.
Рухнет и она.
От пролетарской пули
Кипит и пенится вселенская заря.
И сменим Двадцать Пятым Октября
Четырнадцатое Июля!
Владимир Нарбут
"Неважно, что штурм парижской тюрьмы был маленьким эпизодом Великой революции: эта атака стала эмблемой и воодушевила весь мир. Некоторые празднуют годовщину монарха, другие отмечают годовщину завоевания иностранных территорий или разрушение соседних. Французский народ выбрал как национальный праздник годовщину народной бури и своей свободы. В дни, когда мой народ празднует победу, которая принесла другим народам освобождение, я повторяю далеко от дорогого, полюбившегося мне Парижа, вместе с моими французскими друзьями: да здравствует 14 июля! Ура свободе!"
Илья Эренбург, Москва, 1945 год

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий
no subject
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya?utm_source=frank_comment), Общество (https://www.livejournal.com/category/obschestvo?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
no subject
no subject
…современная литература, особенно французская, рисует весьма пристрастную картину революции. Так получилось, что в силу соображений идеологического порядка, определенной научной моды, а также огромного влияния современных средств массовой информации в связи с двухсотлетием Великой французской революции выступили в основном те, кто, попросту говоря, не приемлет ни французскую революцию, ни ее наследие. Все это не ново — ведь и в год столетия революции отрицательных оценок было больше, чем положительных, — но несколько странно слышать, что премьер-министр (социалист) Французской Республики Мишель Рокар приветствует двухсотлетие революции, «потому что оно убедило множество людей в том, что всякая революция опасна и что всегда лучше обходиться без них».
Современные ниспровергатели идеалов революции 1789 года считают, что традиционная историография Великой французской революции, истоки которой восходят примерно к 1815 году, должна быть отвергнута как марксистская и неприемлемая в свете последних научных изысканий нового направления историков-ревизионистов. Прибегнув к аллегории, один реакционный историк пишет, что, «на улицах беснуются толпы, вздернув на пику голову Маркса и скандируя: "Историков старой школы — на свалку!"» Эта аллегория, хотя и достаточно поверхностная, удачно передает дух времени.
Действительно, главным образом в 1970-х годах благодаря усилиям в первую очередь английских и американских историков были достигнуты поразительные успехи в этой области научных изысканий, в чем могут убедиться читатели журнала «Прошлое и настоящее», в котором публиковались статьи современных авторов.
Однако это вовсе не означает, что нужно отказаться от старой историографии за ее ненадобностью; более того, ошибочно думать, что направленные против французской революции идеологические кампании основываются на результатах этих последних исследований. Речь в данном случае идет о различном понимании одних и тех же фактов представителями старой и новой школ. Более того, различные и иногда противоречащие друг другу трактовки ревизионистов далеко не всегда дают более полное представление об исторической роли и результатах революции, чем старая школа. Причем такого же мнения придерживается и большинство самих ревизионистов. Кроме того, некоторые новые теории начинают уже устаревать. С течением времени то же самое произойдет и с другими.
Настоящий труд — это изложение и защита позиций старой школы, а также и ответ ее противникам.
В своей книге я рассматриваю вопрос, который поразительным образом оказался оставленным без внимания: не история французской революции как таковой, а история ее осмысления и толкования, ее влияния на события истории XIX и XX веков.
Эрик Хобсбаум, «Эхо марсельезы (https://scepsis.net/library/id_2202.html)»
Все материалы о Великой Французской революции (https://istmat.org/node/31148)
no subject