![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
n_red_roseВо-первых, я обещала гражданину Eh voila развить тему. Во-вторых, вчерашние и сегодняшние посты у граждан poliprosvet, blanqi, caffe_junot и marianne68 меня сподвигли.
Задумалась. О чем говорить? Что должно быть или что было? Или что есть?..
Ну и, конечно, на мои размышления накладывает отпечаток моя «творческая», очень «непыльная», по мнению некоторых, работа.
1. Я не верю, что бывают люди, от природы неспособные ни к чему, кроме «тупой» работы. Патологии не берем в расчет пока, это совсем другая проблема.
Каждый человек к чему-то способен и может развить свои способности. Он будет заниматься выбранным им делом, сознательно, ответственно, с удовольствием, и общество будет получать пользу от каждого такого гражданина.
Так мне видится идеал далекого или не такого и далекого (от нас зависит) будущего.
2. На той стадии развития, на какой мы находимся, «тупая» работа остается, в большом масштабе. Чем определяется выбор человека, когда он идет в довинчиватели гаек или маляры?..
(В скобках: слесарь или маляр – не такая уж тупая работа, если к ней подходить грамотно. Надо знать свойства разных белил, красок, грунтовки, как там они подходят друг к другу, и т.д.)
Если грянет война, то, как и было с нашими бабушками и дедушками, доярки, рабочие, музыканты из оперного театра, все и каждый возьмет либо винтовку, либо лопату и без разговоров пойдет делать то, что нужно, без учета личных склонностей, предпочтения, да и без учета образования.
Но в мирные дни, когда мы как бы должны развиваться, почему представители неквалифицированного труда остаются в своем замкнутом кругу?
Выбор. А вот это очень неоднозначно.
С одной стороны, вроде бы жесткая жизненная необходимость. Надо сократить срок учебы и быстрей встать на ноги. Но это не наша ситуация. Довинчивая гайки сегодня, много не заработаешь.
Эта ситуация была характерна для довоенного и послевоенного Советского Союза. Но если человек хотел учиться, он в конце концов учился. Были вечерние школы, рабфаки, курсы повышения квалификации. Оптимистические киношки про то, как ткачиха становится главным технологом, делает изобретение, становится лауреатом Гос.премии и народным депутатом, это агитка, конечно, но агитка имела под собой и реальную почву. И что важно, она показывала, к чему можно стремиться.
С другой стороны, высшее образование и профессиональные возможности, которые оно открывает, получали не только в силу материальных возможностей семьи. Но и в силу семейных традиций и ценностей. Дети из рабочих семей были никак не хуже обеспечены, чем инженерско-учительские дети, но во втором случае была более сильная мотивация на поступление в вуз.
Так и формируются и сохраняются разные… ну, не знаю, классами ли это назвать, сословиями, «прослойками» или как-то еще. От «не могу» до «а мне оно на фиг надо».
И довольно часто оно принимает форму агрессии: все, кто «в очках» и работает не на подъемном кране, те дармоеды, от них вся беда.
Грустно, но логично.
Снобизм бывает двух видов. И снобизм неквалифицированного рабочего по отношению к инженеру гораздо более агрессивен.
3. Теперь перейдем к такому вопросу, а надо ли всем это самое образование, если оно чревато перепроизводством кадров для «умственных» специальностей? Кто же тогда будет канализационные колодцы чистить?
Я не буду повторяться, это кажется очевидным, что неквалифицированный труд надо целенаправленно поднимать до уровня квалифицированного. И тут важно и настроение в обществе, отношение к таким видам труда, и усилия инженеров и практиков, и усилия государства, или какой-то законодательной и исполнительной власти в обществе. Что-что, а это реально. Но нет серьезно поставленной цели и последовательности в ее выполнении.
В то же время, образование определяет общий кругозор. Когда человек 8 часов завинчивает гайки, потому что ничего другого не умеет (а со временем уже и не хочет уметь), вечер проводит у телевизора за сериалами (в лучшем случае), невозможно от него хотеть и требовать, чтобы он понимал проблемы экологии, воспитания, политики, искусства. И он будет мусорить после себя в парке, и проволоки и бракованные гайки бросать куда попало, и ему в принципе наплевать, куда идут сделанные им детали дальше, и как, благодаря или вопреки его работе, будут функционировать какие-то там большие машины. Все, что не касается его непосредственно и сию минуту, для него как будто не существует.
После Октябрьской революции была попытка эту инерцию преодолеть.
После перестройки рабочих и крестьян тем более опять столкнули в ту же яму. Вместе с ними заодно туда же сталкивают людей со средним специальным образованием, продавцов, например.
А наша цель и задача – их оттуда вызволить. В каком-то даже смысле преодолевая их сопротивление, на начальных этапах.
4. В социалистическом обществе, еще не доросшем до коммунизма, регуляция числа тех или других специалистов по потребностям народного хозяйства остается на министерстве труда и министерстве образования. Да, это далеко не справедливо, но альтернативы я не вижу.
«По очереди» или не по очереди, но колхозные отработки должны, видимо, распределяться между всеми членами общества. Была же такая форма обучения в школах, когда старшеклассники в обязательном порядке приобретали какие-то очень нужные специальности. Это было в 60-е, мне родители рассказывали. Выпускники изучали работу на тракторе, девушки обязательно учились шить. Обучали на монтажников.
Что я считаю главным – что каждый получал и знания о классической литературе, и о том, как корову доить, а не так, что одному ТОЛЬКО литература, а другому ТОЛЬКО свиноферма. Утрирую, но смысл, наверное, понятен.
P.S. Товарищ Л. хорошо заметила! Непроизводственная сфера, например, продавцы, парикмахеры и маникюрши, официанты, горничные в гостиницах (ладно, с водителями и прочими более-менее ясно), ветврачи, служащие всяких ЖКХ, и мн., мн.др. – их работу гр-н blanqi считает более полезной и трудной, чем профессоров и инженеров и библиотекарей??? Хм. :(
Задумалась. О чем говорить? Что должно быть или что было? Или что есть?..
Ну и, конечно, на мои размышления накладывает отпечаток моя «творческая», очень «непыльная», по мнению некоторых, работа.
1. Я не верю, что бывают люди, от природы неспособные ни к чему, кроме «тупой» работы. Патологии не берем в расчет пока, это совсем другая проблема.
Каждый человек к чему-то способен и может развить свои способности. Он будет заниматься выбранным им делом, сознательно, ответственно, с удовольствием, и общество будет получать пользу от каждого такого гражданина.
Так мне видится идеал далекого или не такого и далекого (от нас зависит) будущего.
2. На той стадии развития, на какой мы находимся, «тупая» работа остается, в большом масштабе. Чем определяется выбор человека, когда он идет в довинчиватели гаек или маляры?..
(В скобках: слесарь или маляр – не такая уж тупая работа, если к ней подходить грамотно. Надо знать свойства разных белил, красок, грунтовки, как там они подходят друг к другу, и т.д.)
Если грянет война, то, как и было с нашими бабушками и дедушками, доярки, рабочие, музыканты из оперного театра, все и каждый возьмет либо винтовку, либо лопату и без разговоров пойдет делать то, что нужно, без учета личных склонностей, предпочтения, да и без учета образования.
Но в мирные дни, когда мы как бы должны развиваться, почему представители неквалифицированного труда остаются в своем замкнутом кругу?
Выбор. А вот это очень неоднозначно.
С одной стороны, вроде бы жесткая жизненная необходимость. Надо сократить срок учебы и быстрей встать на ноги. Но это не наша ситуация. Довинчивая гайки сегодня, много не заработаешь.
Эта ситуация была характерна для довоенного и послевоенного Советского Союза. Но если человек хотел учиться, он в конце концов учился. Были вечерние школы, рабфаки, курсы повышения квалификации. Оптимистические киношки про то, как ткачиха становится главным технологом, делает изобретение, становится лауреатом Гос.премии и народным депутатом, это агитка, конечно, но агитка имела под собой и реальную почву. И что важно, она показывала, к чему можно стремиться.
С другой стороны, высшее образование и профессиональные возможности, которые оно открывает, получали не только в силу материальных возможностей семьи. Но и в силу семейных традиций и ценностей. Дети из рабочих семей были никак не хуже обеспечены, чем инженерско-учительские дети, но во втором случае была более сильная мотивация на поступление в вуз.
Так и формируются и сохраняются разные… ну, не знаю, классами ли это назвать, сословиями, «прослойками» или как-то еще. От «не могу» до «а мне оно на фиг надо».
И довольно часто оно принимает форму агрессии: все, кто «в очках» и работает не на подъемном кране, те дармоеды, от них вся беда.
Грустно, но логично.
Снобизм бывает двух видов. И снобизм неквалифицированного рабочего по отношению к инженеру гораздо более агрессивен.
3. Теперь перейдем к такому вопросу, а надо ли всем это самое образование, если оно чревато перепроизводством кадров для «умственных» специальностей? Кто же тогда будет канализационные колодцы чистить?
Я не буду повторяться, это кажется очевидным, что неквалифицированный труд надо целенаправленно поднимать до уровня квалифицированного. И тут важно и настроение в обществе, отношение к таким видам труда, и усилия инженеров и практиков, и усилия государства, или какой-то законодательной и исполнительной власти в обществе. Что-что, а это реально. Но нет серьезно поставленной цели и последовательности в ее выполнении.
В то же время, образование определяет общий кругозор. Когда человек 8 часов завинчивает гайки, потому что ничего другого не умеет (а со временем уже и не хочет уметь), вечер проводит у телевизора за сериалами (в лучшем случае), невозможно от него хотеть и требовать, чтобы он понимал проблемы экологии, воспитания, политики, искусства. И он будет мусорить после себя в парке, и проволоки и бракованные гайки бросать куда попало, и ему в принципе наплевать, куда идут сделанные им детали дальше, и как, благодаря или вопреки его работе, будут функционировать какие-то там большие машины. Все, что не касается его непосредственно и сию минуту, для него как будто не существует.
После Октябрьской революции была попытка эту инерцию преодолеть.
После перестройки рабочих и крестьян тем более опять столкнули в ту же яму. Вместе с ними заодно туда же сталкивают людей со средним специальным образованием, продавцов, например.
А наша цель и задача – их оттуда вызволить. В каком-то даже смысле преодолевая их сопротивление, на начальных этапах.
4. В социалистическом обществе, еще не доросшем до коммунизма, регуляция числа тех или других специалистов по потребностям народного хозяйства остается на министерстве труда и министерстве образования. Да, это далеко не справедливо, но альтернативы я не вижу.
«По очереди» или не по очереди, но колхозные отработки должны, видимо, распределяться между всеми членами общества. Была же такая форма обучения в школах, когда старшеклассники в обязательном порядке приобретали какие-то очень нужные специальности. Это было в 60-е, мне родители рассказывали. Выпускники изучали работу на тракторе, девушки обязательно учились шить. Обучали на монтажников.
Что я считаю главным – что каждый получал и знания о классической литературе, и о том, как корову доить, а не так, что одному ТОЛЬКО литература, а другому ТОЛЬКО свиноферма. Утрирую, но смысл, наверное, понятен.
P.S. Товарищ Л. хорошо заметила! Непроизводственная сфера, например, продавцы, парикмахеры и маникюрши, официанты, горничные в гостиницах (ладно, с водителями и прочими более-менее ясно), ветврачи, служащие всяких ЖКХ, и мн., мн.др. – их работу гр-н blanqi считает более полезной и трудной, чем профессоров и инженеров и библиотекарей??? Хм. :(